На перроне мужчина с польским акцентом зычно призывал по-русски:
- Так, все кто в Тель-Авив собираемся рядом! Малчик , малчик нэ бегай. Где твоя мама? Все кто едет в Израиль ко мне сюда!
Народу было достаточно много, но и в такой толкотне, раззадорив свою предпринимательскую жилку, или как это ещё называется, Игорь заметил небольшую группу молодых людей стоявшую рядом. Некоторые из них были явно не славянской наружности “Наверное, цыгане” – подумал Игорь.
- Миша, Миша! Тут ребята, какие - то трутся рядом. Посматривают. Что то хотят видимо.
- Да я уже заметил , знаки им подавал, подмигивал. Какие- то странные, не реагируют- сказав это, Миша выразительно посмотрел на “цыгана” приглашающе кивнул, тот отвернулся, никак не отреагировав. Игоря распирало любопытство…
- Может им сразу водки предложить или я с червонцами заеду? – предложил Игорь, заходясь в азарте
- Давай, попробуй.
Игорь не спеша, подошёл к парню, стоявшему ближе, который выглядел как типичный поляк:
- Добрый день, друг! – сказал Игорь, обращаясь к нему, будучи абсолютно уверенным, что это международные слова. Но поляк, молча, кивнул и отошёл в сторону, коротко сказав, что-то одному из своих друзей.
- Ну, как хочешь – сказал не громко Игорь – Хозяин - барин. Проводив поляка взглядом, повернулся и сел на одну из скамеек расположенных на перроне.
Энергичный мужчина, зазывавший всех за собой в Израиль как праотец наш Моисей, только говорящий с польским акцентом, видимо закончил собирать народ и, издав призывный клич, повёл всех к выходу. Ребята, которым Игорь пытался продать водки, рассыпались вокруг кучки Питерских евреев, как пастухи, охранявшие стадо овец. Впереди всех шёл тот самый рослый поляк, держа правую руку в кармане и крутя головой во все стороны. Игорь заметил, что и у “цыган” так же руки в карманах и очень сосредоточенные лица. Только теперь до него дошло, что это охрана, и он чуть не опозорился перед бравыми израильскими охранниками. Он пытался толкнуть бойцам спецслужб кипятильник и пару бутылок “Сабониса”. Стыд и позор! Игорь был большим идеалистом в отношении Израиля, но всё только начиналось…
Быстрым шагом группа в окружении охраны дошла до двух автобусов, спешно погрузились и в сопровождении полиции поехали. Игорь заворожено смотрел в окно. Только вчера он оставил полуголодный Ленинград, а теперь… Мальборо, Кока Кола, Спрайт. От красочных рекламных щитов рябило в глазах. В первый раз в своей жизни Игорь оказался за рубежом. Пусть даже и в Польше, но заграницей, так непохожей на серый город с активно развивающимся рэкетом, откуда он уехал. Вожделенная мечта попробовать кока колу и выкурить мальборо была уже совсем близко, прямо перед ним, за мутным стеклом автобуса.
Поездка была не долгой, судя по строениям, они оказались в пригороде, в гостинице больше похожей на общежитие. Народ ввалился с багажом в фойе и занял все диваны и кресла. Выяснилось, что комнат нет, потому что самолёт с предыдущей партией репатриантов ещё не улетел, а когда улетит, никто не знает. Именно в этот момент Игорь выяснил, что в иврите есть слово “балаган”, которое в принципе означает то же самое, если исключить обозначение бродячего цирка. Так вот в самый разгар “балагана” Игоря потянуло туда, за пределы общежития, в свободный мир. Мир где за деньги можно всё. И он хотел ВСЁ, но больше всего Мальборо и Кока колу. Они вышли с Мишей из здания , оставив девушек дожидаться раздачи комнат и пошли в сторону виднеющейся вывески магазина. Зайдя во внутрь ,они замерли от восторга увиденного. Там было ВСЁ. На самом деле в понятии “ВСЁ” у советского человека в марте девяностого, было не так много. Довольно средний выбор алкоголя , напитков и конечно же Мальборо , любовно разложенное на протяжении всего прилавка под стеклом. Они взяли пива, сигарет и вожделенной Кока Колы. Вернувшись обратно, ребята застали девушек в том же положении, как и тогда, когда уходили. Уставшие и грустные они сидели вдвоём на одном кресле. Игорь понял, что пора заводить знакомства с работниками администрации. Он подошёл к стойке администратора , где находилась женщина лет сорока достаточно приятной наружности и судя по лицу расположена к общению.
- Добрий день Пани! – Сказал Игорь, пытаясь стилизовать свою речь на польский манер.
- Добрий день – ответила она, слегка улыбнувшись уставшей улыбкой. Видимо эти “русские” евреи ей уже порядком поднадоели.
- Всю жизнь прожил в Ленинграде и мечтал побывать в Варшаве – он пытался подчеркнуть, что он из северной столицы зная, конечно понаслышке, что к его городу относятся с уважением в восточной Европе, точно, относя его к истинно европейскому в отличие от остальной диковатой азиатской страны.
- Да! – она вскинула на него заинтересованный взгляд, и уже улыбнулась искренней – Я была в Ленинграде в прошлом году. Очень понравилось! – она говорила по-русски с мягким акцентом, который очень шёл к её облику.
- Я то же восхищён вашей страной, замечательные люди – перешёл он на откровенную лесть. Времени было мало.
-Ммм – она не доверчиво посмотрела на него снизу вверх.
- Я тут с друзьями, может, есть возможность получить комнату? – перешёл он сразу к делу
- Сожалею, нет,- серьёзно ответила она.
Игорь, не смутившись отказом поговорил с ней на разные житейские темы плавно переходя от одной к другой и отошёл к друзьям.
- Ну что?
- Пока ничего, но ещё не всё. Где мой обогреватель? – он достал из сумки завёрнутый в пакет обогреватель, сияющий своим никелированным нутром, и пошёл обратно.
- Вы знаете, Моника, - они уже познакомились – У меня такой долгий переезд и я даже не знаю, где окажусь в ближайшие дни, а эта вещь новая жалко, если разобьётся, трубки накаливания из стекла. Я хотел бы вам его подарить. Пусть такой приятной женщине как вы будет всегда тепло. Только я вас прошу, устройте нас в комнату, жена друга в положении и она, по-моему, еле держится – соврал он
- Ой! Ну что вы!- Смутилась Моника, убирая обогреватель себе. И понизив тон, сказала – я через пять минут вам, что нибудь устрою.
Впечатления и восторг от пребывания в европейской цивилизованной стране потускнели, зато сразу почувствовалось, что далеко от Союза не уехали.
Через пятнадцать минут ожидания в условиях абсолютной конспирации они получили двухместную комнату на четверых, это было счастье. Можно было, наконец, то помыться и переодеться. На следующее утро Миша, Софа и Юля решили поехать в центр города на общественном транспорте. Игорь же, не желая ехать зайцем, куда бы то ни было, сказал что пойдёт по району. Спустившись на лифте в фойе, они столкнулись с соотечественником лицо, которого было крайне взволновано. Выяснилось, что он знает, где сбыть советские червонцы и по этому он у всех их покупает за доллары. Игорь моментально избавился от красных бумажек, но вся эта ситуация с тотальной куплей продажей уже начинала надоедать.
На улице дышалось легко. Была прекрасная погода начала весны, местами лежал талый снег , но было достаточно тепло и можно было ходить без шапки. Игорь первым делом решил найти международный телефон что бы позвонить маме , сказать что всё в порядке. Всё таки прошло уже два дня , как они уехали с Варшавского вокзала Ленинграда. Надо сказать , что в то время в восточной Европе отношение ко всем кто говорил по-русски было смешанным более негативным чем позитивным и Игорь сразу это ощутил на себе. Понятно, что в Польше подавляющее большинство понимало и немного говорило по-русски. Было достаточно общаться так.
На автобусной остановке стоял мужчина лет тридцати пяти, сорока. Игорь, подойдя к нему и широко улыбнувшись, спросил: “Добрый день, пан. Скажите где тут почта?” Поляк даже не шелохнулся. Игорь повторил вопрос, но он даже не посмотрел на него, как будто никого и не было. Хотя трудно было бы не обратить на него внимания, ведь на остановке кроме их двоих больше никого и не было. Стало очень обидно и непонятно. Он прошёл чуть вперёд и, перейдя через перекресток, подошёл к двум разговаривающим между собой мужчинам. В отличие от первого случая, задав тот же самый вопрос, он стал центром их внимания. Они спрашивали, откуда он, как ему нравится Варшава, как долго он здесь, какой замечательный город Ленинград. Проводив его до почты, очень тепло попрощались, пожелав всего хорошего. Вот и контрасты отношений. Это были первые необычные впечатления за границей, которые в последствии навсегда останутся в его памяти.
Позвонив в Ленинград на мамино предприятие, в её отдел, успокоив её и приведя в некоторое замешательство начальника, так как только он и ещё одна подруга в отделе знали, что Игорь уехал в Израиль. Соответственно звонок из заграницы и чёрт его знает, что могут об этом сказать во всех делах компетентные органы. По дороге обратно в общагу, он зашёл в магазин, что бы купить что нибудь попить и сигарет. Злотых уже не осталось, были только доллары, вырученные утром с продажи червонцев. Кстати сказать, в то время агонизирующая советская власть выпускала евреев на постоянное место жительство, но отпускала абсолютно налегке. Можно было купить сто пятьдесят долларов, которые выдавались в виде травел чека и ещё пару долларов наличными. По-моему их было двенадцать одиноких долларов. Именно двенадцать ни больше и ни меньше, как будто кто-то в МИДе или ещё выше посмеялся над иммигрантами, оставляющими свою жизнь и всё что с ней было связано здесь, и именно эта сумма была насквозь пропитана гомерическим гоготом партийных боссов и министерских чиновников, растаскивающих страну. Это всё что честный человек мог увезти с собой. Ну конечно я не говорю о шмотках, мебели и посуде, которые отправляли контейнером и в некоторых случаях приходили разбитыми, а часто просто выкидывались на протяжении первого года за ненадобностью...
продолжение следует
